25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png

Quo vadis homine? Часть 2.

Павел Делонг о вариантах мужской и женской силы.

 

Современные мужчины хуже женщин? Или от женщин требуется слишком много? Во второй части интервью с Павлом Делагом мы говорим о мужественности, СПА-процедурах и культуре за восточной границей.

 

- В предыдущем разговоре Вы говорили, что нужно доверять своим естественным потребностям, а не руководствоваться тенденциями. Слишком много учебников, рассказывающих о том, как жить?

 

Павел: Может и так. Может быть, все эти руководства и подкасты „отдаляют " нас друг от друга? И что интересно, преобладают сообщения, предназначенные для женщин. Кроме того, на большинстве учебных курсов нет мужчин. Даже если мы пойдем в Каббалу, там тоже будут в основном дамы. Может быть, проблема в том, что это немного не по-мужски? Я не знаю, но в последнее время я искал подкасты для мужчин, и я чувствую, что их почти нет. Есть целая область магического мира, например, Таро, к которой женщины имеют доступ больше, чем мужчины. Это тоже связано с интересами, но и, вероятно, с большей интуицией женщин. Женщина ведь вводит в мир волшебства, эмоций, любви, даже воспитывая ребенка. У меня были духовные наставники, но мне всегда не хватало равновесия. Я хотел встретить инструктора на этой дороге.

 

- Меня Таро учил Ян Витольд Сулига. Что касается каббалы, то в последнее время я снова слушала в сети лекцию Майкла Лайтмана. В конце концов, он мужчина.

 

Павел: А я открываю Spotify прямо сейчас, во время нашего разговора, ищу подкасты. Пожалуйста, все женщины. Женщины разговаривают с женщинами. Это касается всего, даже предлагаемых форм отдыха.

 

- Женщины тоже доминируют на этом рынке?

 

Павел: Конечно, потому что какова модель отдыха для мужчины: мы едем в отель, чтобы полежать в бассейне? Женщинам это нравится, а я ненавижу. Через три дня я просто схожу с ума, а она все еще может лежать. Все, что мне нужно, это шезлонг, выпивка, затем СПА, а я слышал, что могу побегать в это время, если мне скучно. Так построено туристическое предложение. Оно предназначен для дам. Для мужчин предложений очень мало. Думаю о формах активного отдыха и экспедициях. Их намного меньше, чем типа «все включено».

 

- Может быть, это потому, что нас в мире просто больше. К счастью, вы можете найти поездки на выживание и экстремальные виды спорта, ориентированные на мужчин.

Павел: Есть, да, но это ниши.

 

- Косметические и СПА-предложения также предусматривает ритуалы, специально предназначенные для мужчин.

 

Павел: Для мужчин есть СПА-предложение, но как дополнительные. Основная аудитория - женщины. Мы относимся к предложениям для нас как к революции. Мы наблюдаем изменения, заключающиеся в том, что мужчина теперь тоже имеет право нанести себе крем на лицо, пойти в СПА, сделать массаж.

 

- Собственно, мы возвращаемся к тому, что это изменение, а не кризис мужественности. Потому что может ли это считаться немужским поведением?

 

Павел: Я принимаю это и принимаю со всей благодарностью, потому что СПА мне подходит. Я чувствую себя лучше после таких процедур.

 

- Я читала, что вы цените русскую баню и не боитесь воздействия березового веника?

 

Павел: Да, это правда, хотя многие думают, что баня с вениками связана с какими-то страданиями или это форма закаливания организма, что это что-то экстремальное. Русская баня, в отличие от финской сауны, имеет гораздо больший спектр возможностей с точки зрения заботы о нашем здоровье. Ничто из того, что происходит в бане, не может причинить нам ни огорчения, ни боли. Все это должно привести к расслаблению, очищению организма, умиротворению, и никто там никого там ветками не бьет. Это действия, основанные на терморегуляции. Веник разгоняет горячий воздух, он не касается тела.

 

- Вы нашли аналогичную баню в Польше?

 

Павел: Нет, здесь нет такой. В бане должен быть прежде всего банщик, то есть мастер церемонии, которая длится около часа. В ее ходе происходит кратковременное разогрев тела, чаепитие, расслабление, потом сам главный ритуал, кроме того, массаж, в том числе и ног. Можно смазывать тело медом с солью, а также растягивать мышцы. Дважды нужно из бани выходить, чтобы остыть в снегу или проруби. Во время ритуала также охлаждается голова, которую нельзя перегревать. Лучшего способа успокоиться, расслабиться и успокоиться я не знаю.

 

-Если у нас нет такой бани, какие процедуры вы используете в Польше?

 

Павел: Часто выбираю массаж, иногда с использованием масел. Я предпочитаю тайский, потому что это то, что нужно скелету. Массаж необходим, потому что наше тело постоянно находится в стрессе. Мы часто не осознаем этого. Это работает так же, как если бы я держал пустой стакан в руке - какое-то время это нормально, но если я буду продолжать его держать в течение 24 часов, моя рука, а затем все тело онемеют. Мы живем вот в таком напряжении. Поэтому нужно заботиться о своем теле. Кто этого не делает, быстро замечает неприятные последствия. Но кроме массажа очень люблю йогу. Стараюсь регулярно заниматься спортом, чувствую, как меняется мое тело и улучшается настроение. Несомненно, от этого есть польза. Как будто она вытекают из медитации. Это хороший способ заглянуть во внутрь себя. При этом также необходимо много читать и хорошо питаться, потому что у нас два мозга: в голове и в желудке. Диетологи отмечают, что питание отвечает за нашу иммунную систему. Кстати, еще интересно, что этим вопросом в основном озадачены женщины. Так что вам нужно заботиться о себе, следовать потребностям своего тела.

 

- Значит косметология и эстетическая медицина тоже нужны?

 

Павел: Да. Использование пластической хирургии стало устаревать, и это хорошо. Одинаковых людей не появляется. Недавно, находясь в Лондоне, я заметил девушку, которую, как мне показалось, я уже где-то встречал. Женщины сделаны как по шаблону, когда дело касается формы рта, формы щек. Это тоже видно у нас.

 

А как в России? Есть ли  различия? И возвращаясь к мужской модели, различна ли она по обе стороны нашей восточной границы?

 

Павел: Конечно, мужчины чувствуют себя гораздо увереннее (я специально употребляю это слово) в Украине, Белоруссии, в России или в Азии. Там по-прежнему имеет место доминирование мужчины. Это обусловлено различными вещами. Прежде всего, там преобладают женщины и огромный дефицит мужчин, продолжающийся с послевоенных времен. Только 17 процентов населения 1918-1920 годов рождения вернулось домой в 1945 году. Причем, прошу прощения, если я кого-то обидел, но мужчины там не очень-то и красивы. Дамы, в свою очередь, очень красивы. Но почему это так? Ей-богу, я не знаю.

 

То есть, мужчины там - это дефицит?

 

Павел: Именно так. А с другой стороны, это культуры, которые отдают дань определенным стереотипам. Еще жива женская мечта о рыцаре на белом коне. В этих душах дремлет огромный романтизм. Не зря Чехов писал все свои драмы о необходимости найти великую любовь и о любви невозможности такой любви. А в кино? Часто в этом мейнстриме присутствует сильная мужская картина, то есть фигуры мужчин, которые сильны, властны, доминируют. Литературные персонажи - часто чрезвычайно умные офицеры.

 

- А женщины?

 

Павел: Женщины, в свою очередь, имеют в коде поведения нечто такое, что заставляет тебя чувствовать себя рядом с ними настоящим мужчиной. Не нужно напрягать мышцы, чтобы доказать свою привлекательность. Они ведут (очень, впрочем, приятную), женско-мужскую игру на определенном уровне, используя все свои козыри. Они в этом очень умны, чутки и... можно даже сказать ‒ умны. Конечно, возмутительно, что иногда мужчины относятся к женщинам, как к товару. Хотя давайте не будем обманывать себя, во многих культурах все еще существует образец какого-то «вторичного рабства». Определенная группа женщин ищет мужчин, у которых есть деньги и положение. Чем ниже культура и больше экономические проблемы, тем больше «рабство» усиливается. У меня сложилось впечатление, что в обществе, скажем, более богатом и с уклоном в сторону либеральной демократии, это явление встречается реже.

 

- Я правильно понимаю, что Вы, как мужчина, чувствуете себя лучше на той стороне восточной границы?

 

Павел: И да, и нет. С одной стороны, мне подходит эта модель, а с другой - я вижу ее недостатки. То, что я чувствую интерес со стороны женщин, круто, и я думаю, что это работает аналогично в другом направлении. Ведь женщины тоже ценят интерес мужчин. На западе Европы это уже начинает быть хм ... скажем, хлопотно и размывается граница, что такое культурный код, а что нет. Мы начинаем спрашивать себя: может быть, мое поведение подпадает под шовинизм? Или это уже домогательства или моббинг? В Соединенных Штатах за то, что вы положили руку на женское колено, можете предстать перед судом, даже если это просто случайный жест. Наши традиционно польские поцелуи рук были бы уже, вероятно, большим злоупотреблением! Может быть нарушением телесной неприкосновенности. Признаюсь, мне нравится Франция. У меня сложилось впечатление, что там женщины, с одной стороны, очень семейные, а с другой, оказываются большими индивидуалистками и интеллектуалами. Они очень любят своих детей, но они дают им невероятно много свободы. На мой взгляд, это идеальное сочетание. Подражания этому я ждал бы от своего партнера. А Французы? Трудно обобщать, но можно заметить, что они имеют слегка нарциссический характер. Они считают себя самыми лучшими и умными, но это также связано с тем, что Франция, по их мнению, является страной авангарда, и все лучшее там. И у них есть на это право. В определенной степени это невыносимо.

 

- Французы также не боятся занятий, которые на востоке Европы считаются типично женскими. Хотя бы готовят для семьи.

 

Павел: Да, и это не не по-мужски. Для меня „французский образец” интересен. В искренности, спонтанности, эмоциональности мне ближе русская модель, куда более, впрочем, чем польская. По интеллектуальным и культурным соображениям именно французская. Я говорю обо всем этом, но это, конечно, какие-то ужасные обобщения.

 

- Компиляция характеристик была бы лучше.

 

Павел: О да. Женщинам за нашей восточной границей нравятся мужчины из Западной Европы. С другой стороны, у русских мужчин, которые не очень красивы, высокая самооценка. Поляки иногда лишены этого, потому что они немного утратили свою мужественность из-за чередующихся военных и политических поражений и подавленных восстаний. Элиты вымерли, после Второй мировой войны мы имеем политическое поражение, горечь. Большое количество ценных людей ушло, и только сейчас мы медленно восстанавливаем свою идентичность. После коммунистических лет мы говорили, что у нас есть следующие модели мужчин: интеллектуал, воин, романтик, бунтарь. Потом стало тихо. Сегодня, после 30 лет независимости, настало время для правильных моделей. Но, к сожалению, есть проблема, потому что у нас есть правительство, которое подрывает фундаментальные ценности, хотя и заявляет, что защищает их. Наша сила определяется общественным договором, который называется культурой, потому что определенные вещи просто не выполняются, это неуместно. Сегодня я бы предпочел увидеть модель человека, который держит слово, а не политика, который говорит то, что ему выгодно в данный момент. Сейчас нет никого, кого можно было бы назвать заслуживающим доверия. Потому что политик - отъявленный игрок, лгун и мошенник. Это влияет на социальное доверие, а социальное доверие означает построение отношений в семье, предоставление работы, ожидание справедливой оплаты за нее. И я говорю о мужском образце, о такой силе порядка, честности.

 

- То есть он должен быть правильным и справедливым, не понимая эти качества лишь как политические лозунги.

 

Павел: Не дай Бог. Именно так оно и должно быть, потому что все-таки мужской образчик соединяется для меня с каким-то кодексом чести, рыцарским, таким, каким в Японии был кодекс самураев. Крепкий образ мужчины-победителя давно пострадал, и сегодня у нас проблемы, нет ничего хуже мужчины с комплексами. Многих из них я встречал. У них, в свою очередь, были проблемы со мной, потому что я немного „за”. Я никогда не сталкивался с этим ни в России, ни во Франции. Я никогда не сталкивался с ярлыками, что я слишком высок или слишком хорош, что означает для поляков то же, что и глупый. - У нас все в порядке, и мы не знаем, к какому кодексу поведения вернуться. Мы не знаем, что такое образец для мужчин и женщин. Есть лишь некоторое, незначительное, неизменное, например, касающееся слабостей, например, употребление алкоголя. Мужчина может быть пьян, женщина - нет. Мужчина может ругаться, женщина - нет…

 

На это все, можно пойти дальше - мужчина может изменять, а изменяющая женщина, как персонаж из сценария с лифтом, никогда больше не удостоится хорошего мнения.

 

Павел: Значит, мы - низший вид.

 

- Скорее привилегированный. Мужчинам больше позволено.

 

Павел: Нам позволено, потому что мы находимся на более низком уровне, не до конца отполированы, менее умны.

 

- От женщин требуется, чтобы они лучше контролировали свои эмоции, а мужчинам разрешено действовать импульсивно. Так им легче функционировать.

 

Павел: Потому что, как я уже сказал, Мы менее развиты. У вас более тонкая природа, более чувствительная, более возвышенная. С глупым мужчиной еще можно смириться, а с глупой женщиной уже нет. От женщины требуется дипломатия, своего рода управление, даже некоторая эмоциональная манипуляция, но все здесь должно быть эфирным, на уровне тонких энергий. Глупая женщина этих навыков лишена, и нет ничего более раздражающего. Она плохо управляет домом, у неее есть склонность, например, плести мелкие интриги. А вот с глупым мужиком, ну ... хотя бы отправимего на физическую работу или на пиво к приятелям, и у нас дома покой. Я ужасно переживаю, признаюсь. Быть с глупым человеком без устремлений - это действительно плохой вариант. Тут можно только посочувствовать. От женщины мы ожидаем больше жизненной и эмоциональной мудрости. Вот почему вы лучшие существа, и от вас требуется больше. Может, мужчины хуже?

 

- Вернемся к архетипам. Если сегодня женщины все менее и менее женственны, а мужчины все менее и менее мужественны, может быть, мы живем в андрогенном обществе?

 

 

Павел: Я бы очень этого боялся, но это возможно. Я бы не пожелал нам мира без явных женских и мужских качеств. Я даже представить себе не могу. Однако мои основные опасения заключаются в том, что мы движемся к созданию нового вида – слияния технологий и homo sapiens. Этот вид не будет иметь ничего общего с нынешним человеком.

 

Итак, мы движемся к миру андроидов и дальнейшим пророческим видениям Лема. Разве что на этом пути нас ждет мир «Сексизма» Махульского. Или все же население Востока защитит эти мужские ценности и спасет наш мир, по крайней мере, в этом отношении?

 

Павел: Не исключено!

25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png
25653.png

Quo vadis homine? / Куда ты собрался, парень?

 

Куда движется современный мужчина и как меняется картина социальных ролей, приписываемая обоим полам, - разговор с актером Павлом Делонгом.

 

Известный польский актер кино, телевидения и театра Павел Делонг не менее популярен за рубежом. Он работал, в частности, со Стивеном Спилбергом, Анджеем Жулавским, Ежи Грузой, Ежи Кавалеровичем и Андреем Кравчуком. По профессиональным соображеним он жил во Франции, России и Украине.

 

- Мы давно слышим о кризисе мужественности. Пять лет назад забили тревогу, например, Никита Куломб и Филипп Зимбардо в книге «Где мужчины». Мы являемся свидетелями социальной трансформации?

 

Павел: Для меня «трансформация» - правильный термин. Саму проблему можно рассматривать по-разному, как с социологической точки зрения, так и с точки зрения происходящих культурных изменений. Меня больше всего интересует, что происходит в литературе и кино. Если мы посмотрим на проблему с этой точки зрения, у нас определенно есть существенное изменение, и оно продолжается уже десятилетие. Мы смотрим на героев, которые появляются в книгах и на экране, отражая нашу жизнь. Достаточно взглянуть на современные, в том числе и польские постановки. Вы, наверное, видели некоторые из них?

 

Наряду с отмеченными наградами на фестивалях фильмами, изображающими человека, раздираемого эмоциями или ищущего собственную идентичность, мы также возвращаемся к чисто мужскому кино. Петр Страмовский в «Бойце» похож на персонажа Рокки, Марцина Ковальчика из «Как я стал гангстером». Подлинная история »одной только своей стилизацией и игрой помнит Николаса Кейджа из старых постановок. Кроме того, целые мафиозные саги Патрика Веги относятся ко временам «Псов» Пасиковского и фильмам Скорсезе, что в данном случае не имеет себе равных. Итак, мы что-то упустили.

 

Павел: Но каким должен быть этот образец мужчины? Что мужское, а что немужское? Какие качества должны преобладать? Что от мужчины ожидается? В конце концов, есть парадигмы.

 

Вы думаете об архетипе: сильный, заботливый, опора ...?

 

Павел:  Да. Также надежный, благородный, воспитанный по образцу рыцарских времен. Я не думаю, что это изменилось.

 

В интервью сайту Styl.pl в 2013 году вы заявили, что в Польше отсутствует жанровое кино. С другой стороны, в России его тогда было немало, поэтому вы приняли участие в тамошних постановках. Сегодня уже, наверное, можно сказать, что нам есть чем гордиться: как в боевиками, так и в детективам. А в них есть крепкие мужчины. Что это за польский герой?

 

Павел: С одной стороны, в польском кино есть образец для подражания в виде героя, который погибает на баррикадах, мученической смертью. Это персонаж, который готов пожертвовать своей молодой жизнью. Здесь мы имеем дело с очень сильным мужским этосом. Второй этос, который также применим только к определенной группе поколений, - романтический бунтарь, заимствованный из трилогии Сенкевича. Затем позитивистские персонажи, такие как Вокульски, далее - интеллектуальная модель, как в фильмах Занусси. Потом образ мятежного, но справедливого человека, то есть Богуслава Линды. Теперь у нас есть герой вроде «Короля», который вот-вот выйдет на экраны, или, как вы упомянули, «Боец». Но, на мой взгляд, не существует полного портфолио мужских образцов для подражания, в том, что предлагает кино.

 

То есть искусство как временное отражение жизни и стремлений?

 

Павел: Это не всегда отражение, иногда оно показывает, что впереди. Книги и кино - бывают зондом, устремляются в будущее. Они показывают, что появится завтра, и какие симптомы проявляются уже сегодня.

 

Возвращаясь к изменениям в мужских образах. У меня сложилось впечатление, что сейчас мужчинам разрешено проявлять ранее подавляемую чувствительность, это допустимо даже для супергероев. Чувствительность проявляется не только в демонстрации эмоций, в том числе слез, но и в эстетике. Долгое время мужчины не придавали своей внешности столько значения. Часто на улице я вижу мужчин гораздо более ухоженных и одетых лучше, чем женщины.

 

Павел: В самом деле? Это большая проблема, потому что если мы посмотрим на дело с точки зрения богатства выбоа одежды, мы ничего не найдем для мужчины. Не существует бутиков с отличным стилем. Все для вас, женщины.

 

На мой взгляд, предложение для мужчин продолжает расти. Многие цвета, которые раньше предназначались для женщин, теперь можно найти в мужских гардеробах. Кроме того, косметика - целые полки товаров предназначены только для мужчин: для бороды, волос, тела. Я завидую шампуню, который маскирует мужскую седину. Он не производился для нас. А многочисленные парикмахеры? Раньше этого не было!

Павел: Насчет парикмахерских и косметики для бороды согласен, но в одиночку, разыскивая аптечные продукты для себя, я ничего не смог найти. Если они есть, то только ограниченные серии. Сугубо мужской косметики не так уж и много. Я не верю, что произошло улучшение и что выбор за последние десять лет стал больше. У меня совершенно противоположное впечатление. Я считаю, что на рынке преобладают товары для женщин. Делаем фильмы для женщин, одежду, предметы домашнего обихода. Дамы - главный потребитель. Предложение по автомобилестроению, спорту и фитнесу адресовано нам, но, в то же время, женщины, становятся все более важными клиентами здесь.

 

То есть мужчины обижены как потребители?

 

Павел: Да. В социальном и экономическом плане. Даже когда мы вместе ходим в кино или театр, репертуар выбирает женщина. Фильмы и сериалы очень часто ориентированы только на женщин. Также театральные постановки.

 

Я этого не чувствую. Мне кажется, что Кшиштоф Варликовский, Гжегож Яржина, Кристиан Люпа и Ян Клата творят для мужчин тоже.

 

Павел: Но это ниша, и я говорю о мейнстриме. Здесь все для женщин. Мало того, сейчас идет своего рода наступление. Доходит до ситуации, когда типично мужское поведение воспринимается как «мачистсткое». Я сам недавно услышал, что я шовинист. Какое-то женское внутреннее страдание, которое, несомненно, имеет свои корни в истории общества и роли женщины в так называемом патриархальном мире. Это правда, что многие женщины пострадали и пострадали от мужчин. Но это определенно прошлое, европейская культура сильно изменилась, сосредоточившись на равенстве, свободе и правах личности. Конечно, еще многое предстоит сделать, но иногда создаются такие ситуации, что мне даже приходится оправдываться за то, что я мужчина.

 

В профессиональных ситуациях?

 

Павел: Профессиональные и социальные. Например, недавно мы говорили о фильме, который затрагивает проблему Второй мировой войны. Оказалось, что созданный контент либо расистский, либо слишком шовинистически мужской, либо оскорбляет религиозные чувства, либо слишком сильно затрагивает ЛГБТ-среду, и, следовательно, Европа его „не отпустит". Хотя бы сейчас у меня есть кинопроект - история двух мужчин, которые застряли в лифте и разговаривают о женщине, к которой, оказывается, случайно едут оба. Когда мы писали сценарий, у нас было беспокойство, чтобы только эта женщина не была неправильно оценена, потому что у нее есть муж и любовник. Да, есть! Однако еще был страх, вдруг случайно женская аудитория не воспримет это негативно, потому что, в конце концов, когда дело доходит до предательства, у нас есть стереотип, что именно мужчины являются главными виновниками. И вдруг мы затрагиваем проблему: что такое измена в семье, кто имеет право на измену, кто является оплотом сегодняшней семьи?

 

Женский архетип против женской эмансипации?

 

Павел: На самом деле мы, мужчины, подсознательно требуем, чтобы женщина была «чистой». Как будто это святой образец, даже икона, такая священная, к которой нужно стремиться, а когда получишь - беречь. В конце концов, мы - разумные существа, животные. Самец должен был защищать самку и детенышей, добывать пищу, поэтому он должен был быть агрессивным по отношению к враждебной среде, гарантировать безопасность и отражать потенциального врага. Это была форма зависимости и сожительства, которая затем сделала женщин и детей благом, за которое боролись. Когда для завоевания территории покоряли крепость, женщин и детей брали в ясыр (плен), а мужчин ликвидировали. Как ни странно это звучит, исторически женщины были естественным благом.

 

А как сейчас?

 

Павел: Я думаю, что сегодня доминирующим в нашем обществе является чувство одиночества. Вопрос в том, откуда оно взялось? Из эволюции? Изменения архетипов? До середины XX века задача семьи состояла в том, чтобы выжить, и только вместе, совместными усилиями удавалось добиться этого. Сегодня у нас есть так называемое экономическое процветание, развитие технологий, которые открыли новые возможности, прежде всего перед человеком. Поэтому мы делаем ставку на индивидуализм, на право на самореализацию, и, следовательно, имеем изменение основных закономерностей. Каким-то образом женщины и мужчины становятся ненужными друг другу. Если я сама могу позаботиться о себе и своих детях, мне никто не нужен. Экономический фактор не является решающим. Рождаются другие потребности, например, близость, то, что мы называем любовью и личным счастьем. Часто, к сожалению, эти закономерности или потребности пробуждаются в нас так называемой поп-культурой, книгами, фильмами. Здесь мы приходим к абстрактному понятию любви. Потому что, что такое любовь в настоящее время? Брак? Отношения? Сегодня происходит переопределение этих понятий. И так, например, мы не думаем об отношениях, что они на всю жизнь, а скорее, что они могут быть союзом на какой-то этап жизни.

 

Мы дали себе право на свободу, и у нас это получается.

 

Павел: Наряду с этим роль мужчины изменилась, потому что он больше не должен обеспечивать существование, потому что каждый человек в отношениях имеет право на самореализацию. Если женщина не пользуется правом на свободу и не реализует себя, она становится несчастной. Таким образом, у нас есть множество фантастических девушек, которые самостоятельны, умны и ... чаще всего воспитывают детей в одиночку. С другой стороны, есть толпы одиноких мужчин, которые живут своими увлечениями. Вот так мы и живем.

 

А где любовь?

 

Павел: Об этом нужно спрашивать очень молодых людей. Шучу! Однако, безусловно, есть проблема, когда сегодня встречаются две сильные личности: уверенный в себе мужчина и сильно эмансипированная женщина, не дай Бог еще с признаками немного воинственного феминизма, боящаяся подкожно потерять свою свободу. Тогда возникает паранойя, в которой она, вероятно, окажется одинокой женщиной, потому что мужчины будут обходить ее стороной. Мужская особенность - господа, давайте будем честными! - есть стремление к определенному удобству и лени. Но почему? Потому что мама давала нам это. Она заставляла сына чувствовать себя важным. Когда мужчина этого не получает, то, по-моему, женщине безумно трудно держать его при себе. То есть, все-таки господа от партнерши подсознательно мужчины ожидают проявления материнских архетипов. С другой стороны, женщина ищет опору в мужчине, то есть то, что давал отец. Такой хорошей мужской мудрости, спокойствия, ответственности. Если мы не можем дать друг другу этого, мы испытываем серьезный дефицит человеческой близости. Вероятно, сегодня мы имеем дело с незрелыми и эгоистичными натурами.

 

Трудно говорить об отношениях, когда нас ничто не связывает и мы ничем не дополняем друг друга.

 

Павел: Я думаю, что многие мужчины жаждут естественного тепла, заботы, простых объятий, а также домашней атмосферы. Это, в общем, простые вещи. Например, очень интересный вопрос - поддерживать порядок и хотя бы делать покупки. Крайне сложно создать отношения в доме, где не хватает так называемой „женской руки”. Дело не в том, кто в нем убирает, а в том, как он выглядит, кто его каким-то образом организует. Нет сомнений, что в этом отношении женщины намного лучше мужчин. Если этого не хватает, потому что женщина - бизнесвумен, активно занимается спортом, не успевает вести хозяйство, и эти задачи берет на себя домработница, например, такой дом теряет "тепло", в нем уже не уютно. Конечно, важно, смотреть на это с более широкой точки зрения: какова культура той или иной нации. В каждой стране это выглядит немного по-разному.

 

У вас есть много примеров и опыта в этом отношении.

Павел: Определенно есть. Польские женщины прекрасны своей индивидуальностью, но я вижу, что они часто несчастны. С одной стороны, от них требуется слишком многого - так много подкастов о том, как стать красивее, умнее, здоровее, осознание. Как не позволить себе быть с незрелым мужчиной, который все время привык получать, а не давать, тысячи курсов, как найти настоящего партнера и так далее. С другой стороны, каждая из дам обладает природной мудростью и интуицией. Разве женщина не знает, что существует модель отношений, в которой она может быть жертвой? Я думаю, вы должны доверять своим собственным естественным потребностям, тому, что говорят вам ваше сердце и опыт, сохранять баланс и умеренность. Роль доминирующего мужчины не обязательно должна быть плохой, как и роль доминирующей женщины. Все исходит из индивидуальных потребностей. Я ненавижу все навязанные тенденции, которые сегодня неуместны. Теперь каждый вправе делать то, что хочет. Но если у тебя есть свобода и ты прав, я тоже прав, он тоже прав, и она тоже, то вдруг оказывается, что всем вместе что-то сделать очень сложно. Нечего делать. Необходима какая-то интеграция. Мне невыносимы такие эгоцентричные люди. Это широкая группа эгоистичных и эгоцентричных людей. И я думаю, что это проблема.

paweldelag_126154178_772818283449306_818

ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ 
ПАВЕЛ ДЕЛОНГ